Как люди относятся к природе? Именно такой важный экологический вопрос, очень актуальный в наше время, ставит перед нами Леонид Максимович Леонов.
Чтобы привлечь внимание к этой проблеме, автор приводит в качестве примеров для сравнения двух антагонистов романа: купца Кнышева и крестьянского мальчика Ивана. В первую очередь писатель показывает «барина», как человека, использующего ресурсы природы для получения собственной выгоды, не задумываясь о вреде экологии: «По всему было видно, что он хорошо умел это, только это и умел он на земле… все понимали: он несколько подзатягивает свое удовольствие, чего простые люди никогда не прощали и заправским палачам…». Действительно, мы видим предпринимателя, заботящегося только о своем кошельке. Это один из тех сотен тысяч людей, которые каждый год без нужды уничтожают не только огромные площади лесов, но и большое количество других ресурсов нашей планеты. Развивая свою мысль, автор раскрывает нам сущность мальчика Ивана, который единственный за всё время «насилия» над лесом попытался остановить это, метнув в Кнышева камень из рогатки. Мы видим, что этот случай немного, но повлиял на купца по его словам: «Что-то изменилось в его намерениях… подивился, наверное, что за целое десятилетие его злодейской деятельности лишь один этот, во всей России, крестьянский паренек с кулаками вступился за русские леса». Это пример тех редких людей, которые ценят природу, её красоту, богатства и стараются защитить всё это от злых рук любой ценой. Такие индивиды прекрасно понимают, что при условии уважительного отношения к миру и рационального использования ресурсов, человечество сможет прожить не только долгую, но и комфортную жизнь. Противопоставляя этих героев, Леонид Леонов показывает нам, что человечество делится на два типа по отношению к природе: непредусмотрительные люди, пользующиеся ресурсами для получения собственной выгоды, и люди, которые ценят всю красоту мира, его уникальность и борются с первыми.
Размышляя о проблеме, автор приходит к выводу о том, что люди по-разному относятся к природе. Одни с отработкой пользуются ей для обогащения, а другие ценят ее и оберегают от истощения для следующих поколений. Леонид Леонов намекает нам, что каждый из нас должен выбрать сам, по какому пути идти, чтобы в дальнейшем не было сожалений.
Я полностью согласен с мнением автора о том, что одни люди уничтожают природу, пользуясь ей, а другие оберегают и ценят её. Приведу в пример цитату легендарного Гиппократа: «Ни насыщение, ни голод и ничто другое не хорошо, если преступить меру природы». В этих словах глубокий смысл, они ещё раз доказывают нам то, что при правильном подходе природа может дать всё, но как только мы перейдём дозволенное, она начнёт противостоять нам. Это и отличает два типа людей: меркантильные переходят черту и расплачиваются за это, а настоящие ценители получают все блага.
Таким образом, мы вместе с Леонидом Максимовичем Леоновым приходим к выводу о том, что люди делятся на два лагеря. Первые живут одним днём и неразумно используют все ресурсы мира только для своей выгоды, а вторые ценят всю неповторимость природы и понимают, что её сохранение для следующих поколений возможно при условии рационального использования возможностей, предоставленных человечеству ей же.
– (4)Теперь раздайсь маленько, – тусклым голосом сказал Кнышев. – Дакось и мне погреться чуток!
(6)Неожиданно для всех он сбросил с себя поддевку и остался в белой рубахе, опоясанной кавказским ремешком с серебряным набором. (7)Десяток рук протянули ему пилы; он выбрал топор у ближайшего, прикинул на вес, одобрительно, на пробу, тронул ногтем лезвие, прозвеневшее, как струна, и притоптал снежок, где мешал, – прислушался к верховому шелесту леса и неторопливо, как на эшафоте, с маковки до пяты оглядел свою жертву. (8)Она была неслыханно хороша сейчас, старая мать Облога, в своей древней красе, прямая, как луч, и без единого изъяна; снег, как розовый сон, покоился на ее отяжелевших ветвях. (9)Пока ещё не в полную силу, Кнышев размахнулся и с оттяжкой на себя, как бы дразня, ударил в самый низ, по смолистому затеку у комля, где, подобно жилам, корни взбегали на ствол, а мальчик Иван чуть не ахнул от удивления, что кровка не забрызгала ему рук.
– (10)Вот как её надоть, – наставительно промолвил Золотухин. – (11)Учитеся!
(12)И хотя Кнышев действовал без передышки, все понимали: он несколько подзатягивает свое удовольствие, чего простые люди никогда не прощали и заправским палачам...
–(13)Пошла-а... – придушенно шепнул кто-то над головой Ивана.
(14)Еле заметное движение родилось в ветвях, что-то деловито хрустнуло внизу и мелкой дрожью отозвалось в вершине. (15) Нет ничего медленней и томительней на земле, чем падение дерева, под чьей сенью посещали тебя смутные грёзы детства!
(16)Не дождавшись конца, весь содрогаясь, Иван отправился побродить по оголённому пространству. (17) Он вернулся, когда миновал приступ отчаяния.
(18)Непонятно по прошествии стольких лет, откуда у тихого крестьянского отрока взялась такая ярость, но следует допустить одно для понимания всего дальнейшего: призвание смолоду ведет человека по искусно подобранным зрелищам бытия, чтобы воспитать в нем сноровку и волю на осуществление его исторических целей. (19)Можно только гадать, каким чудом оказалась у Ивана рогатка, кто вложил ему камень в руку посреди зимы.
(20)Кнышев успел выпустить первое облачко дыма, когда в щёку ему угодил Иванов гостинец. (21)Произошло замешательство, скверная брань вспыхнула. (22) Подоспевший помощник Кнышева Титка псом бросился на обидчика, пустившегося к лесу по снежной целине. (23)Молодому было легче перескакивать завалы, зато на одном из них у Ивана соскочил валенок, и он с маху распорол себе ногу о сук, спрятанный под сугробом. (24)Уже не больше десятка шагов разделяло их, и ходить бы Ивану – будущему профессору Вихрову - век с надорванным ухом, если бы не подвернулась та спасительная, под отлогим углом наклонённая береза. (25)Мальчик с ходу взбежал до развилины и сидел там, как в седле, обнажив зубы, страшный в своем недетском озлоблении, а Титка похаживал внизу, длинным языком лизал снег с ладошки, перстом грозился, пока во всем снаряжении не подоспел сам Кнышев.
– (26)Слазь, волчонок, – глухо сказал большой, еле переводя дух.
– (27)Гнилой барин! – повторил маленький, словно знал, что для Кнышева, гордившегося своим здоровьем и плебейским происхождением, нет клички обидней.
(28)Тут за дело взялся Титка:
– (29)Покарауль его, сейчас мы его жердинкой оттеда сковырнём!
(30)Кнышев щурко смотрел на мальчонку, на его под рваным треушком сверкающие глаза, на босую, в крови, слегка посиневшую ступню. (31)Что-то изменилось в его намерениях: вряд ли пожалел человеческого зверька в лохмотьях, но подивился, наверное, что за целое десятилетие его злодейской деятельности лишь один этот, во всей России, крестьянский паренек с кулаками вступился за русские леса.
–(32) Ступай отсюда, дурак! – приказал Кнышев Титке. –(33) Нет, погоди... валенок ему сперва отыщешь...